Адвокат по уголовным делам

Важность услуг адвоката сложно переоценить, ведь иногда профессиональная юридическая помощь требуется не только лицам, совершившим противоправное деяние, но и добропорядочным гражданам, попавшим в непростую жизненную ситуацию.

+7 (929) 650-00-00

Комментарий к статье 89 УПК РФ. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности

Комментарий к статье 89 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности).

КОММЕНТАРИЙ

К УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМУ КОДЕКСУ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

(Постатейный)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

РАЗДЕЛ III. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И ДОКАЗЫВАНИЕ

ГЛАВА 11. ДОКАЗЫВАНИЕ

КОММЕНТАРИЙ К СТАТЬЕ 89 УПК РФ. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В ДОКАЗЫВАНИИ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Статья 89 УПК РФ

1. О содержании понятия оперативно-розыскной деятельности, об органах и подразделениях, ее осуществляющих, и об арсенале оперативно-розыскных мероприятий см. комментарий к статье 40 УПК, посвященной процессуальному положению органа дознания.

2. В результате оперативно-розыскной деятельности как гласным, так и негласным способом могут быть получены ценнейшие ориентирующие данные о преступлении, лице, его совершившем, иные данные (сведения, информация), имеющие отношение к обстоятельствам, входящим в предмет доказывания по уголовному делу (см. статью 73 УПК и комментарий к ней), а также предметы и документы, несущие такую информацию, в том числе фотоснимки, фонограммы, видеокассеты и электронные носители информации.

3. Эти сведения, предметы и документы сами по себе, "в готовом виде", в качестве судебных доказательств не используются ввиду отсутствия признака допустимости: они получены из источников, не указанных в УПК.

4. Согласно части второй статьи 11 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в доказывании по уголовным делам только в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств. Это значит, что фактические сведения, которые получены в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, например от лица, оказывающего содействие спецслужбам на конфиденциальной основе, могут быть использованы в уголовно-процессуальном доказывании лишь при условии, что они перепроверены следственным путем, когда на основании таких сведений оказалось возможным произвести допросы, обыски, выемки и иные процессуальные действия, принесшие положительный результат. А предметы и документы, полученные в результате оперативно-розыскной деятельности, могут быть представлены органами, осуществляющими такую деятельность, дознавателю, следователю и прокурору. Но и эти важнейшие источники информации могут быть использованы в уголовно-процессуальном доказывании лишь при условии, что они приняты, исследованы следственным путем, признаны допустимыми и приобщены к делу в законном порядке, что возможно лишь тогда, когда все обстоятельства, имеющие значение для оценки их достоверности, спецслужбами раскрыты и сообщены дознавателю, следователю, прокурору. Однако выполнить это условие возможно далеко не всегда по соображениям охраны государственной тайны.

5. Принципиальное значение в этом отношении имеет разъяснение Пленума Верховного Суда РФ о том, что результаты оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционного права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц (кроме случаев, установленных федеральным законом), могут быть использованы в качестве доказательств по делам, лишь когда они получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством. Если судья санкционировал соответствующее оперативно-розыскное мероприятие своим решением, следует признать, что оно утрачивает свою обычную стопроцентную конспиративную, чисто разведывательную природу и приближается к следственному действию в виде наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, прослушивания телефонных переговоров и обыска. Результаты такого мероприятия гораздо проще легализовать в уголовном процессе. Уголовно-процессуальное законодательство, теория и практика уголовного судопроизводства не могут не считаться с этим. Если же первоисточник и способ получения материалов "затемнены" и теряются в недрах негласной оперативно-розыскной деятельности, они, как правило, доказательствами не признаются. Неясность по поводу того, как, где, кем и при каких обстоятельствах получен материал, несущий соответствующую информацию, невозможность углубиться в исследование этих вопросов путем производства следственных и судебных действий не только порождают неразрешимые сомнения в достоверности такой информации и тем самым лишают ее доказательственного значения, но и создают почву для подозрений в том, что обвинительные доказательства сфабрикованы.

6. Вместе с тем практике известны и такие, безусловно, редкие ситуации, когда для оценки доказательственного значения, относимости и достоверности информации, которую несет определенный предмет или документ, вопрос о том, кем, где, как и при каких обстоятельствах он добыт, безотносителен, лишен смысла и поэтому находится за рамками необходимости как следственного, так и судебного исследования. Так, представленная полицией следователю для приобщения к уголовному делу фотография, на которой отображен факт, имеющий отношение к событию расследуемого преступления (например, встреча взяткодателя и взяткополучателя), сама по себе, независимо от того, кем, где, как и при каких обстоятельствах она сделана, обладает всеми признаками вещественного доказательства. Доказательственную информацию несет и доказательственную ценность имеет само полученное с помощью вошедших в обиход технических средств изображение фрагмента объективной реальности. И только поэтому исследование и проверка достоверности этого вещественного доказательства, в частности экспертным путем (не фотомонтаж ли?), касаются исключительно самого фотоизображения, а все обстоятельства, связанные с получением снимка, не нуждаются в уголовно-процессуальном исследовании, они находятся за его рамками. Лозунг "суд должен знать все" в подобных случаях не действует.

7. Равным образом, если полиция представила следователю без указания способов получения отснятую в общедоступном месте (улица, вокзал, ресторан и т.п.) видеокассету, отражающую преступные эпизоды, например нападение, дачу-получение взятки, вымогательство, передачу наркотиков или оружия, доказательственная ценность этих объектов будет зависеть исключительно от того, насколько достоверно само изображение, и от его относимости, иначе говоря, от связи с предметом доказывания, а все обстоятельства получения этого источника информации в принципе не представляют судебного интереса. Иными словами, способ получения материалов в подобных ситуациях лишен признака относимости, который служит компасом для отбора доказательственной информации из массы сведений, не имеющих значения для дела, в том числе и той, которая необходима для проверки полноты и достоверности собранных доказательств путем исследования условий их формирования, передачи, хранения. Отсутствие этого признака делает подобные сведения лишними, поэтому такие материалы даже нежелательны в уголовном деле. Они загромождают его и, как всякий "информационный шум", способны увести судебное исследование в сторону от предмета доказывания.

8. Представление результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовное дело регламентируется Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд от 27 сентября 2013 г. (Российская газета. 2013. 13 дек.).

* * *

Комментируемая статья УПК связывает доказательственное право и уголовно-процессуальную теорию доказательств с учением о соотношении оперативно-розыскной и следственной деятельности, или, как говорили в старину, юстиции и сыска. В решении современных проблем, относящихся к данной теме, наметился тревожный симптом, который выражается в том, что:

- в учебной литературе (см., например: Основы оперативно-розыскной деятельности: Учебник для юридических вузов / Под ред. В.Б. Рушайло, 4-е изд., стер. СПб.: Лань, 2002) совокупность положений, закрепленных в Федеральном законе "Об оперативно-розыскной деятельности", рассматривается как самостоятельная отрасль оперативно-розыскного права, хотя ни в одном гражданском университете мира она не изучается и рейтинг диплома о высшем юридическом образовании от этого не страдает;

- в полицейскую ведомственную нормативную базу и, соответственно, в практику все настойчивее проникает обыкновение, когда на основе правил об оперативно-розыскной деятельности проводятся мероприятия, существенно ущемляющие права и свободы граждан, как будто эти правила - дубликат норм УПК (см. Инструкцию, утвержденную Приказом МВД России от 30 марта 2010 г. N 249 (Российская газета. 2010. 7 июля), и ее критику в нашей книге: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). 11-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2012. С. 311 - 312);

- концепция правовой природы оперативно-розыскной деятельности предопределяет такую форму во взаимодействии следователя (юстиция) и оперативного сотрудника (сыск, криминальная полиция), когда оба копаются в негласно добытых, в том числе агентурных, материалах, сообща сортируют и оценивают их, сообща же планируют и следственную, и оперативно-розыскную деятельность.

Эти тенденции глубоко порочны. В историческом процессе выстрадано совсем другое: оперативно-розыскная деятельность криминальной полиции и других органов, эту деятельность осуществляющих, а равно разведывательная и контрразведывательная деятельность спецслужб, не является юрисдикционной. Тем, кто ее осуществляет, не дано ни оценивать действия и бездействие других, ни квалифицировать их по закону, ни применять принуждение, ни привлекать к юридической ответственности. Они не являются субъектами правоотношений, содержание которых определяется правом объявить: "Я - такой-то, поэтому я вправе, Вы обязаны..."; "Вы подозреваетесь (обвиняетесь)..."; "Вы нарушили... и подлежите такой-то ответственности". "Работающие на правительство" разведчик, контрразведчик и полицейский сыщик, равно как и работающий на своего хозяина и клиента частный детектив, вправе и обязаны делать только одно - особыми, хитроумными, преимущественно негласными методами, сформировавшимися тысячелетиями, добывать нужную информацию. Использовать на платформе правоотношений ее будут другие органы государства. Оперативно-розыскное право не существует, а правоведение здесь ни при чем.


Вернуться назад
Апелляционное определение Свердловского областного суда от 04.12.2013 по делу N 33-15031/2013

Апелляционное определение Свердловского областного суда от 04.12.2013 по делу N 33-15031/2013 В...

Подробнее
Статья 192 УК РФ. Нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней

Статья 192 Уголовного кодекса Российской Федерации (Нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и...

Подробнее